Казалось бы, парадокс: на фоне технологических прорывов, стремительного развития искусственного интеллекта и растущего интереса молодежи к IT-профессиям, глобальные компании все чаще обращают внимание на специалистов с гуманитарным образованием и экспертов в области социальных наук. 

Cognizant, один из лидеров мирового IT-консалтинга, делает ставку на массовый наем выпускников-гуманитариев — историков и филологов. Palantir, анализирующий данные для спецслужб и правительств, обучает будущих сотрудников не только прикладным инженерным дисциплинам, но и западной философии и литературе. DeepMind, входящая в Alphabet/Google, назначила доктора философских наук Генри Шевлина из Кэмбриджского университета на постоянную позицию с официальным титулом philosopher. К осознанию ценности гуманитарных компетенций приходит и крупный российский бизнес: от IT-гигантов до государственных корпораций. Яндекс привлекает филологов к обучению нейросетей, Росатом, Сбер и Т-Банк активно нанимают гуманитариев для развития искусственного интеллекта, маркетинга и клиентского опыта.

Общая логика проста: по мере того, как рутина автоматизируется, а искусственный интеллект берет на себя расчеты и анализ данных, на первый план выходят качества, в которых машина не может полноценно конкурировать с человеком. Люди с развитой эмпатией и интуицией, способностью смотреть в будущее, предсказывать риски и эффективно действовать в условиях неопределенности, становятся ценным активом для экономики и общества. Лучшие из них создают великие компании, совершают научные открытия и двигают человечество вперед.

Пробуждение идеи знания

На этом фоне закономерно возникает вопрос — какая среда наиболее благоприятна для формирования личности, способной в нужный момент заглянуть за горизонт, уловить идею будущего и вдохновить ею других? 

Как ректор частного вуза, специализирующегося на науках о человеке, я убежден: ключевую роль здесь играет фундаментальное университетское образование. Речь прежде всего о классическом гуманитарном университете. В отличие от более утилитарных образовательных форматов, он не только передает студентам знания, но и учит процессу их получения — то есть, мышлению как таковому. 

Фридрих Шлеймахер определял время обучения в университете как момент пробуждения идеи знания, когда студент одновременно постигает разум и собственную рациональность, овладевает правилами мышления. В результате способность мыслить и приобретать знания становятся частью личности, переходит в свободную и автономную интеллектуальную деятельность. 

Отмечу, что эту способность особенно важно формировать в юности, когда память и когнитивная гибкость наиболее высоки. Позже на такую основу можно наращивать самообразование и профессиональные компетенции. Но именно фундаментальное университетское образование должно предшествовать этим надстройкам. 

«Высокая кухня» университетов 

В наши дни образовательный процесс нередко сводится к получению прямой практической пользы. Инвестируя в образование школьника или студента и государство, и семьи хотят точно понимать, какой результат они получат на выходе, каким критериям и стандартам будет соответствовать будущий выпускник. Этот подход можно сравнить с принципом работы сетей быстрого питания. У него, безусловно, есть свои преимущества — прежде всего предсказуемость. Зайдя в ресторан знакомой сети в любой точке мира, мы гарантированно получим продукт из известных ингредиентов и с ожидаемым вкусом. Но озарения, неожиданности, открытия и прорывы — это всегда продукт университетской «высокой кухни». Именно в университете есть место неопределенности, экспериментам, ошибкам, поиску, вдохновению — всему тому, что составляет академическую свободу и, в конечном счете, учит мыслить. 

 Сегодня универсальным критерием качества и эффективности образования все чаще становится срок обучения: четыре года — недостаточно, шесть лет — уже серьезно. Но мышление не укладывается во временные рамки, его невозможно полностью учесть, изменить и однажды завершить. Человек, раскрывающий возможности своего разума, способен мыслить за пределами отведенного ему временного отрезка. Именно этот феномен ищут сегодня корпорации, охотясь за головами гуманитариев.

Означает ли это, что любой гуманитарный вуз выпускает людей с развитой интуицией и способностью к интенсивной интеллектуальной работе? Будем честны, «чистый разум» живет далеко не в каждой университетской аудитории. И если средневековый университет мог позволить себе обучать студентов семи свободным искусствам, не подчиняя этот процесс единому утилитарному основанию, то сегодня все вузы существуют в поле стандартов и регламентов. 

 Принцип человекоцентричности

Московский институт психоанализа — не исключение. Мы практикуем компетентный подход, наши выпускники становятся психотерапевтами, дефектологами, биологами, HR-менеджерами, культурологами, и, что естественно, работают по полученной профессии. При этом мне хочется верить, что нам удается не замыкаться в инструментально-центрированной парадигме и развивать университет, опираясь на принцип человекоцентричности. Мы стремимся к максимально возможной индивидуализации учебных траекторий в тех пределах, которые задают образовательные стандарты.

 Насколько позволяют эти рамки, мы признаем и поддерживаем право студентов самостоятельно определять круг своих интересов, развивать воображение и любознательность, ошибаться и заново выбирать направление движения.

Именно так в МИП возникают междисциплинарные области исследования — на стыке, казалось бы, несоединимого: антропологии и когнитивистики, психологии и культурологии, нейронауки и архитектуры, географии и психологии, экологии и эволюции человека. 

Так формируется пространство, обеспечивающее возможность рискованного мышления.  Поэтому лучшие наши выпускники уносят с собой не только диплом, но и развитую интуицию, высокую эмпатию, широкий кругозор — качества, которые складываются не в пределах отдельных учебных модулей, а из самого опыта университетской жизни.

Огромную роль в этом процессе играют профессоры и преподаватели, чья миссия — передать студентам не просто знания, но и эмпатию, опыт, увлеченность своим делом. Только человек способен так ярко передать другим свою идею, чтобы они захотели ей последовать. Никакой искусственный интеллект не заменит вдохновителя и наставника. 

Как отметил один из выдающихся мыслителей современности, академик РАО и научный руководитель МИП Александр Асмолов, чья вера в человекоцентричность вдохновила и воспитала многих талантливых последователей, «придет время, и нечеловечные компании, не живущие для человека и не принимающие его ценности как императив своего поведения, вымрут точно так же, как некогда вымерли динозавры». Возможно, чтобы выжить, кому-то стоит уже сейчас отказаться от фокуса на сиюминутной эффективности в пользу человеческих смыслов, эмпатии и творческого разнообразия.