Эстетика и планирование: как развиваться в эпоху когнитивной расслабленности
Мотивация сотрудников, от рядовых исполнителей до топ-менеджеров, в последние годы становится одним из самых острых управленческих рисков организаций всех уровней. Международные и российские исследования фиксируют повсеместное снижение вовлеченности персонала, а спрос на сотрудников с высокой внутренней мотивацией, говоря языком бизнеса, многократно превышает предложение — таких людей категорически не хватает. Компании внедряют программы личностного развития, но они далеко не всегда приносят нужный бизнесу результат. Где искать корни проблемы и есть ли решение?
Последние несколько лет мы выступаем свидетелями и участниками революционной смены антропологической модели. Мир вступил в эпоху когнитивной расслабленности. Шаг за шагом современный человек добровольно отказывается от ценностей, за которые боролись многие поколения наших предков — свободы выбора, принятия решений, определения микро и макро-траекторий собственной жизни. Все больше действий, требующих когнитивных усилий, мы делегируем алгоритмам — навигатор ведет нас по маршруту, уведомления маркетплейсов определяют наше потребительское поведение, а умный браслет, опережая наши внутренние ощущения, сообщает, как именно мы себя чувствуем и не пора ли принять лекарство. Так, постепенно и незаметно, человек постиндустриальный превращается в «человека ведомого», по Эриху Фромму — бегущего от свободы.
Наряду с этим в обществе катастрофически падает способность выдерживать неопределенность. Искусственный интеллект приучает нас получать моментальное готовое решение на любой вопрос. Это особенно заметно в образовательной среде — мало кто из студентов сегодня захочет искать ответы самостоятельно, поскольку рядом всегда есть подсказка. При этом даже небольшая пауза перед ответом воспринимается как тревожная, да и в целом тревожность становится массовым симптомом — в последние годы объемы продаж антидепрессантов в мире растут двузначными темпами.
К тревожности добавляется ставшая у работодателей притчей во языцех апатия зумеров, которые с детства наблюдают борьбу родительских поколений с бесконечной чередой экономических и социальных кризисов и отвечают на этот парад черных лебедей эмоциональным выключением, злостью на мировую несправедливость и убеждением, что любые попытки изменить что-то к лучшему абсолютно бессмысленны.
Это лишь некоторые симптомы глубинного цивилизационного вызова. Мы видим, как государство пытается ответить на него разворотом в сторону традиционных ценностей и формирует запрос на платоновское, по сути, воспитание поколений, для которых стремление к коллективному, общественному благу было бы неотделимо от личного благополучия.
Вопрос для цивилизаций не новый и отнюдь не праздный. Еще Бенджамин Франклин, один из отцов-основателей США, создатель Пенсильванского университета, напрямую связывал выживание государства с идеей воспитания в детях способности служить человечеству. Но чтобы сегодня привить эту способность «человеку ведомому» — когнитивно расслабленному, атомизированному, тревожному, приученному массовой интернет-культурой к максимально простым эмоциям и быстрым впечатлениям — декларировать ценности на уровне лозунгов и отчетных проектов недостаточно. Важно создавать особую образовательно-воспитательную среду, которая трансформировала бы вовлечение индивида в реализацию общих целей, будь то общественное благо или корпоративная миссия, из внешнего принуждения в естественное выражение человеческой природы. То есть пробуждала бы ту самую внутреннюю мотивацию, дефицит которой стоит мировой экономике триллионы долларов ежегодно.
В новом, еще строящемся кампусе Московского института психоанализа входная группа встречает посетителей сюжетом фрески Рафаэля Санти «Афинская школа». Спускаясь по мраморным ступеням античного храма, центральные фигуры композиции — Платон и Аристотель — символически приглашают новые поколения в свой мир идей, мудрости и служения высшему благу. В платоновской иерархии ценностей и знаний первой, базовой ступенью воспитания будущих акторов экономической, политической, культурной и социальной жизни была музыка и другие искусства. Влиянию культурного окружения на восприимчивость и нравственность взрослеющего индивида отводилась ведущая роль — через искусство, литературу, поэзию выстраивалась фундаментальная основа для самостоятельного выбора и присвоения правильных жизненных ценностей. И только на следующем этапе изучались математика и философия — науки, готовившие к познанию высших истин и управлению людьми, процессами, ситуациями и государством.
Являясь ректором университета, я на протяжении многих лет общаюсь с представителями сразу нескольких молодых поколений, имею возможность наблюдать за их взрослением и личностным ростом. Этот бесценный опыт ежедневно подтверждает мою уверенность в том, что в наш век когнитивной расслабленности культурно-нравственный воспитательный вектор должен не только предшествовать этапу формирования у юного человека дисциплинарных основ разумного мышления, но и пронизывать все последующие этапы его жизни. Именно культурные, эстетические переживания способны снова и снова возвращать «человека ведомого» из цифрового гипноза в мир собственных, свободных мыслей и чувств, наделяя его силой и желанием не бежать от неопределенности, а делать шаги к ее познанию.
Это понимают корпорации, создающие в офисах арт-пространства, как Simple и BBDO, открывающие арт-объекты в регионах присутствия, как Совкомбанк, организующие офисные концерты классической музыки, как группа «Эталон» или сеансы арт-терапии для персонала, как «Татнефть». Кроме развития бренда и демонстрации ценностей, выходящих за рамки коммерции, такие проекты работают на повышение эмоционального благополучия, креативности и осознанности сотрудников.
Это понимают и университеты, где прикладные дисциплины преподаются и осваиваются, в том числе, через оптику культурных феноменов. В Московском институте психоанализа, к примеру, студенты-психологи участвуют в аналитических чтениях романов-антиутопий, нейробиологи исследуют воздействие классической музыки на сердечные ритмы, а будущие географы-урбанисты изучают территории и городскую среду, анализируя сакральные ландшафты и шедевры мировой архитектуры.
Способность культурного окружения утверждать целостность в человеке, пробуждать в нем лучшие качества души сама по себе тоже является объектом научного изучения. В МИП с этой целью мы создали Департамент культурных исследований, где студенты учатся анализировать сложные культурные процессы. Параллельно они формируют собственную систему ценностей, опираясь на которую будут строить дальнейшую жизнь. Для университета, специализирующегося на науках о человеке, было принципиально важно предоставить им эту возможность.
Но даже самое глубокое погружение в культурный контекст так и не вышло бы за рамки личных переживаний без уникального опыта совместности, предлагаемого университетской средой. Американский философ Джон Дьюи в своих трудах отмечал, что образовательные организации призваны выступать действующей моделью зрелого сообщества, где студенты учатся взаимодействию друг с другом «в единстве труда и мысли» — через интеграцию общих интересов, передачу смыслов и ценностей, развитие потенциала каждого участника при равных возможностях.
И если для студента и его семьи университетское сообщество — это в первую очередь создание социальных связей, выступающих катализатором успеха в дальнейшей жизни, то для государства и социума — это среда, способная пробудить в человеке внутреннюю потребность в служении, выходящем за рамки его личности.
В сюжете «Афинской школы» мыслители разных эпох, учителя и ученики, символизирующие разнообразие отдельных школ и личных мнений, объединились в великой симфонии человеческого познания и стремления к общественному благу. Композиция насчитывает более 50 фигур, но свойственное Рафаэлю чувство пропорций и ритма оставляет впечатление удивительной легкости и простора. Возможно, под мраморными сводами платоновской академии все же найдется место и нашим потомкам.
Этот материал опубликован на платформе бизнес-сообщества Forbes Экспертиза
Последние несколько лет мы выступаем свидетелями и участниками революционной смены антропологической модели. Мир вступил в эпоху когнитивной расслабленности. Шаг за шагом современный человек добровольно отказывается от ценностей, за которые боролись многие поколения наших предков — свободы выбора, принятия решений, определения микро и макро-траекторий собственной жизни. Все больше действий, требующих когнитивных усилий, мы делегируем алгоритмам — навигатор ведет нас по маршруту, уведомления маркетплейсов определяют наше потребительское поведение, а умный браслет, опережая наши внутренние ощущения, сообщает, как именно мы себя чувствуем и не пора ли принять лекарство. Так, постепенно и незаметно, человек постиндустриальный превращается в «человека ведомого», по Эриху Фромму — бегущего от свободы.
Наряду с этим в обществе катастрофически падает способность выдерживать неопределенность. Искусственный интеллект приучает нас получать моментальное готовое решение на любой вопрос. Это особенно заметно в образовательной среде — мало кто из студентов сегодня захочет искать ответы самостоятельно, поскольку рядом всегда есть подсказка. При этом даже небольшая пауза перед ответом воспринимается как тревожная, да и в целом тревожность становится массовым симптомом — в последние годы объемы продаж антидепрессантов в мире растут двузначными темпами.
К тревожности добавляется ставшая у работодателей притчей во языцех апатия зумеров, которые с детства наблюдают борьбу родительских поколений с бесконечной чередой экономических и социальных кризисов и отвечают на этот парад черных лебедей эмоциональным выключением, злостью на мировую несправедливость и убеждением, что любые попытки изменить что-то к лучшему абсолютно бессмысленны.
Это лишь некоторые симптомы глубинного цивилизационного вызова. Мы видим, как государство пытается ответить на него разворотом в сторону традиционных ценностей и формирует запрос на платоновское, по сути, воспитание поколений, для которых стремление к коллективному, общественному благу было бы неотделимо от личного благополучия.
Вопрос для цивилизаций не новый и отнюдь не праздный. Еще Бенджамин Франклин, один из отцов-основателей США, создатель Пенсильванского университета, напрямую связывал выживание государства с идеей воспитания в детях способности служить человечеству. Но чтобы сегодня привить эту способность «человеку ведомому» — когнитивно расслабленному, атомизированному, тревожному, приученному массовой интернет-культурой к максимально простым эмоциям и быстрым впечатлениям — декларировать ценности на уровне лозунгов и отчетных проектов недостаточно. Важно создавать особую образовательно-воспитательную среду, которая трансформировала бы вовлечение индивида в реализацию общих целей, будь то общественное благо или корпоративная миссия, из внешнего принуждения в естественное выражение человеческой природы. То есть пробуждала бы ту самую внутреннюю мотивацию, дефицит которой стоит мировой экономике триллионы долларов ежегодно.
В новом, еще строящемся кампусе Московского института психоанализа входная группа встречает посетителей сюжетом фрески Рафаэля Санти «Афинская школа». Спускаясь по мраморным ступеням античного храма, центральные фигуры композиции — Платон и Аристотель — символически приглашают новые поколения в свой мир идей, мудрости и служения высшему благу. В платоновской иерархии ценностей и знаний первой, базовой ступенью воспитания будущих акторов экономической, политической, культурной и социальной жизни была музыка и другие искусства. Влиянию культурного окружения на восприимчивость и нравственность взрослеющего индивида отводилась ведущая роль — через искусство, литературу, поэзию выстраивалась фундаментальная основа для самостоятельного выбора и присвоения правильных жизненных ценностей. И только на следующем этапе изучались математика и философия — науки, готовившие к познанию высших истин и управлению людьми, процессами, ситуациями и государством.
Являясь ректором университета, я на протяжении многих лет общаюсь с представителями сразу нескольких молодых поколений, имею возможность наблюдать за их взрослением и личностным ростом. Этот бесценный опыт ежедневно подтверждает мою уверенность в том, что в наш век когнитивной расслабленности культурно-нравственный воспитательный вектор должен не только предшествовать этапу формирования у юного человека дисциплинарных основ разумного мышления, но и пронизывать все последующие этапы его жизни. Именно культурные, эстетические переживания способны снова и снова возвращать «человека ведомого» из цифрового гипноза в мир собственных, свободных мыслей и чувств, наделяя его силой и желанием не бежать от неопределенности, а делать шаги к ее познанию.
Это понимают корпорации, создающие в офисах арт-пространства, как Simple и BBDO, открывающие арт-объекты в регионах присутствия, как Совкомбанк, организующие офисные концерты классической музыки, как группа «Эталон» или сеансы арт-терапии для персонала, как «Татнефть». Кроме развития бренда и демонстрации ценностей, выходящих за рамки коммерции, такие проекты работают на повышение эмоционального благополучия, креативности и осознанности сотрудников.
Это понимают и университеты, где прикладные дисциплины преподаются и осваиваются, в том числе, через оптику культурных феноменов. В Московском институте психоанализа, к примеру, студенты-психологи участвуют в аналитических чтениях романов-антиутопий, нейробиологи исследуют воздействие классической музыки на сердечные ритмы, а будущие географы-урбанисты изучают территории и городскую среду, анализируя сакральные ландшафты и шедевры мировой архитектуры.
Способность культурного окружения утверждать целостность в человеке, пробуждать в нем лучшие качества души сама по себе тоже является объектом научного изучения. В МИП с этой целью мы создали Департамент культурных исследований, где студенты учатся анализировать сложные культурные процессы. Параллельно они формируют собственную систему ценностей, опираясь на которую будут строить дальнейшую жизнь. Для университета, специализирующегося на науках о человеке, было принципиально важно предоставить им эту возможность.
Но даже самое глубокое погружение в культурный контекст так и не вышло бы за рамки личных переживаний без уникального опыта совместности, предлагаемого университетской средой. Американский философ Джон Дьюи в своих трудах отмечал, что образовательные организации призваны выступать действующей моделью зрелого сообщества, где студенты учатся взаимодействию друг с другом «в единстве труда и мысли» — через интеграцию общих интересов, передачу смыслов и ценностей, развитие потенциала каждого участника при равных возможностях.
И если для студента и его семьи университетское сообщество — это в первую очередь создание социальных связей, выступающих катализатором успеха в дальнейшей жизни, то для государства и социума — это среда, способная пробудить в человеке внутреннюю потребность в служении, выходящем за рамки его личности.
В сюжете «Афинской школы» мыслители разных эпох, учителя и ученики, символизирующие разнообразие отдельных школ и личных мнений, объединились в великой симфонии человеческого познания и стремления к общественному благу. Композиция насчитывает более 50 фигур, но свойственное Рафаэлю чувство пропорций и ритма оставляет впечатление удивительной легкости и простора. Возможно, под мраморными сводами платоновской академии все же найдется место и нашим потомкам.